Наше мышление и вытекающие из него действия формируются нашим образом человека, который, в отсутствие ясного знания, произвольно принимается как догма, как выход из дилеммы в ответ на насущный вопрос о том, кто или что мы есть. В отличие от этого, мы воспринимаем других людей как таковых, не будучи в состоянии окончательно описать их как таковых в соответствии с определенными критериями. Мы просто умеем распознавать своих собратьев по виду без какой-либо научной помощи. Странный контраст!

Характерной чертой людей является человеческий язык. Лингвистические термины являются определенными. Если бы их не было, общение между нами было бы невозможным. Язык приучает нас определять то, что мы воспринимаем, то есть наделять это ограниченным значением. Поэтому неудивительно, что люди также пытаются сделать это с самими собой. Но целенаправленно ли это? К чему это приведет? К желаемой цели или к нежелательной? И почему он вообще это делает? Почему он ограничивает себя или позволяет другим людям ограничивать его таким образом? Почему бы ему не воспользоваться свободой не определять себя и не позволять другим людям определять его? Ищет ли он безопасности в самоопределении?

Мы убедились на горьком опыте: любое определение человека человеком рано или поздно приводит к репрессивной, тоталитарной системе и влечет за собой потерю человеческого до-стоинства в отношениях администрации с населением. Это создает условия, которые делают гуманную жизнь очень трудной. Это исторически наблюдаемо, это то, что уже некоторое время распространяется в новой форме по всему земному шару и может быть пережито практически каждым человеком в той или иной степени.

Что подразумевается под таким определением в контексте данного социального развития? Это чисто материалистический или „натуралистический“ взгляд на человека, отрицание любой трансцендентности человеческого духа. Последствия этого в социальном контексте оказывают почти эпидемическую нагрузку на значительную часть населения в психологическом плане, что впоследствии также неумолимо подрывает их физическое здоровье.

Самоопределение человека – это всегда самообман. В конечном счете, это всегда делает с собой отдельный человек, даже если его убеждают принять такой образ человека более или менее научные проповедники натуралистически – ранее: материалистически – обусловленного мировоззрения. Можно сказать: человек определяет себя, когда он забыл, что он человек. Следовательно, в отношении своей судьбы он гораздо меньше жертва, чем принято думать.

Личная свобода – это качество, присущее самому человеку. Тот, кто осознает это, открывает дверь к нему. Однако пройдет ли он через нее, это уже другой вопрос. Не все делают то, что признают правильным и истинным.

Натурализм знает только материальный мир, причем мертвый материальный мир. Для натурализма жизнь – это лишь временное явление мертвого мира. Следовательно, мы должны обратить на это внимание, если мы вообще хотим достичь реализации миро-вого смысла: Согласно этому взгляду, смерть является не только космической целью, но и истоком всего существования – и это онтологический нонсенс, то есть: в этом взгляде нет никакого смысла. Онтологические утверждения, основанные на предпосылках такого мировоззрения, не могут претендовать на то, чтобы содержать смысл. Онтология – это учение о том, что существует. Этот особый духовный материал, однако, является основой определения человека, о котором мы здесь говорим. В силу своей внутренней противоречивости это определение лишено всякого смысла и тем самым исключает возможность познания; ведь познание ставит нас в осмысленное положение по отношению к окружающей среде. Это процесс познания, без которого мы не можем ощутить смысл.

В отличие от материализма, человек не может определить себя, а если он это делает, то предполагает, что Вселенная является закрытой системой. Из этого, как раз, не может быть выведен никакой смысл, и такой взгляд неизбежно ставит нас в духовный фарватер экзистенциалистской и нигилистической бессмысленности, которая систематически подрывает базовую жизненную установку и в конечном итоге становится настолько невыносимой для самого человека, что он сопротивляется бескомпромиссному выведению последствий из такого мировоззрения. Поэтому мы предпочитаем думать о Вселенной как об открытой системе и признаем, что только на этой основе мы можем обрести гуманную жизнь.